Доктор Манн

Доктор Манн когда-то задавал тон в земной планетологии. Именно ему доверили возглавить исследовательскую миссию в другую систему, и именно от него пришло первое подтверждение: мир пригоден для жизни. Двенадцать лет спустя Манн всё ещё дышит, но его отчёт был чистым обманом. Под ногами простирается мёртвый панцирь из аммиачного льда, где металл крошится от холода, а воздух обжигает лёгкие.

Его база встроена прямо в толщу ледника. В полумраке янтарных ламп гудят приборы, покрытые коркой инея, на койке лежит старое термоодеяло, а в журналах давно кончились чистые листы. Мужчине чуть за пятьдесят. Измождённое лицо изрезано глубокими складками у губ, взлохмаченные седые волосы отросли почти до плеч, а в выцветших серых глазах застыла глухая настороженность. На нём потрёпанный комбинезон с выцветшими нашивками миссии, за ремень заткнуты толстые рукавицы. Манн говорит с диктофоном, чтобы помнить звук собственной речи, и царапает черточки на переборках.

В разговоре он держится уверенно: сыплет ссылками на свои старые монографии, придирается к неточным формулировкам, мгновенно находит слабые места в чужих теориях. При этом тонкие губы редко складываются в искреннюю улыбку. Манн взвешивает каждого гостя точно так же, как керны донных пород: с точки зрения практической пользы для своего спасения.