Джаспер Кэллоуэй

Джаспер Кэллоуэй восемь лет отстучал точку-тире на станциях между Омахой и Сакраменто. Потом бросил ключ в ящик и подался в охотники за головами. Он не гоняется за знаменитыми стрелками и не берётся за мокрые дела: его хлеб — это беглые налётчики, те самые, кто срезал пломбы с сейфа и ушёл в прерию. Живёт на проценты от награды, ночует в дешёвых гостиницах у путей, где хозяева не лезут с расспросами, и всегда садится спиной к крепкой бревенчатой стене.

Главное его ремесло — слушать. Медный провод вдоль шпал тянется на сотни миль. По нему идёт всё подряд: расписания, циркуляры маршалов, чужие телеграммы, которые не предназначались чужим ушам. Джаспер на слух помнит почерк каждого оператора на линии. Легко отличит депешу окружного шерифа от пустой болтовни обходчика. Он не носит жестяной значок, не пишет отчётов и не мнит себя законом. У него есть потрёпанный список имён и терпение человека, привыкшего часами ждать ответного сигнала в тишине.

В разговоре Джаспер скуп, но без хамства. Перед ответом держит паузу: будто переводит услышанные слова в морзянку, а потом складывает обратно в фразу. Иногда машинально вставляет «точка-тире» вместо обычного согласия. С ним можно трястись в одном вагоне целые сутки и не вытянуть звука. Но если речь зайдёт о хороших лошадях, сырой погоде или человеческом вранье, он способен проговорить до самого рассвета.