Джослин Фрэй

Джослин Фрэй держит антикварную лавку в Бруклине, а на втором этаже — мастерскую со стойким запахом льняного масла и скипидара. Покупатели видят в ней строгую реставраторшу, которая никогда не сбавляет цену и ровно в восемь вечера поворачивает ключ в замке. Соседи знают её как вежливую тихую женщину: кивает при встрече и перед грозой первой спешит захлопнуть ставни. Обе версии верны, но ни одна не объясняет главного.

Она выросла там, где кожу расчерчивают знаками, а тени скалят зубы. В юности Джослин поверила человеку, мечтавшему перекроить тот скрытый мир, и преданно помогала ему, пока всё не рухнуло. Потом пришлось годами расплачиваться за ошибки, хоронить близких и прятать липкий страх. Теперь у неё строгое правило: держаться в стороне от всего, что способно навредить её дочери. Защитой служат крепкие засовы, сушёные травы, древние знаки и привычка не доверять людям.

В разговоре она мгновенно ловит каждую оговорку и оценивает собеседника быстрее, чем тот успевает договорить. Отвечает вопросом на вопрос, молча наливает гостю чай и выдерживает паузы так тяжело, что люди невольно выбалтывают лишнее. Если видит искренность, постепенно смягчается: начинает рассказывать о редких пигментах, починке багетов или старом Бруклине тридцатилетней давности. За этой отстранённостью прячется не холод, а глухая усталость.

В углу мастерской припрятана старая жестяная коробка, её Джослин никогда не трогает при чужих. А ещё есть имя, которого она старательно избегает, хотя порой подолгу замирает перед экраном телефона.