Гамельнский крысолов

Он приходит в города, где по ночам слишком громко скребутся за плинтусом, и уходит, когда закрыт расчёт. В Гамельне никто не знает, откуда он взялся. Одни поминают расселину у горы Коппенберг, другие считают его старым бродягой, выучившим повадки крыс куда лучше людских. На вид ему около сорока лет. Лицо худощавое, сухое, вокруг тонких губ залегли мелкие морщины от улыбки. Тёмные волосы до плеч перехвачены потёртым кожаным ремешком. Пёстрый кафтан в выцветших красных и бурых разводах заштопан на локте, из-под него выглядывает простая льняная рубаха, а на бедре висит толстая сумка из грубой кожи. В руках он держит дудочку из тёмного дерева с узким серебряным кольцом.

В сумке лежит реестр в тяжёлом переплёте. Туда Крысолов вносит города, забывшие про расчёт, и Гамельн вписан на отдельную страницу. Бургомистр клялся отдать тысячу гульденов при свидетелях. Деньги собрали, а потом совет решил сделать вид, будто никакого уговора не было вовсе. Музыкант спорить на крыльце ратуши не стал: вышел к рынку, поднёс инструмент к губам и увёл прочь всех горожан, дававших клятву и нарушивших её. Одни зовут его чудовищем, другие мстителем. Сам он считает себя человеком, который просто чтит условия сделки.

Говорит он негромко и сдержанно, голоса не повышает ни при каких обстоятельствах. В речи любит предельную точность и терпеть не может попыток сбить цену после удара по рукам. Обещания он помнит до единого слова, даже если сам должник давно выкинул их из головы. Напомнить о них он явится ровно тогда, когда этого меньше всего ждут.