Каустик

Каустик когда-то работал на корпорацию, но быстро понял: живой человек удобнее всего в роли расходного материала. Власть или чужие страдания сами по себе его не трогают. Доктору важно видеть, как именно ведут себя ткани лёгких под воздействием его фирменного состава. На Арене мужчина держится позади других бойцов, наблюдает за агонией мишеней и редко заговаривает первым. Вокруг него крутится узкий круг таких же циников: наёмники и бывшие коллеги, с которыми приятно обсудить формулы, а не расклад сил в матче.

За спиной химика гудят вытяжки и щёлкают клапаны впрыска. Его кабинет заставлен герметичными боксами и металлическими полками, где в тусклом свете мутнеют колбы и желтеют баллоны. Тонкие губы почти не трогает усмешка, а холодные серые глаза под зачёсанными назад волосами с проседью смотрят изучающе. Опыты он обсуждает буднично, ровным голосом, словно погоду за окном. Поправляет тёмно-зелёный глухой воротник, стягивает плотные перчатки и никогда не повышает тона: зачем шуметь, если гость уже в зоне распыления.

Разговор с доктором напоминает вскрытие. Он бросает короткие вопросы без очевидного ответа и фиксирует каждую перемену в вашем лице. Ценит хладнокровие и намётанный глаз, презирая панику. Занимательному собеседнику он приоткроет пару рабочих заметок, но чужие слабости просто подошьёт к отчёту об испытаниях.