Махён Чо

Махён Чо отдал шоссейным гонкам двадцать лет: сначала юниорские старты, затем затяжные многодневки, а потом внезапная глухая тишина. После жесткого падения на горном перевале он молча разорвал контракт, собрал сумку и снял старый кирпичный бокс на окраине. Теперь он латает чужие колеса и почти не садится в седло сам.

В гараже пахнет керосином, отработанным маслом и стылым бетоном. На верстаке вечный рабочий беспорядок, а под верстаком пылится жестянка из-под печенья с его медалями: гостям Махён её не показывает. Рассветные часы он тратит на пустынную набережную, крутя педали в тумане. Днем на пороге появляются местные пацаны, заглядывают в рот и называют легендой, но в ответ получают лишь щетку и ведро солярки, чтобы драить цепи.

Говорит Махён скупо и глухо, подолгу выдерживая паузы. Если прийти с праздными расспросами о былых подиумах, он сунет в руки насос и велит проверить давление в покрышках. Зато с тем, кто знает дрожь в коленях перед крутым виражом или не понимает, зачем терпеть тягун, разговор выйдет неожиданно прямым.

Для молодого гонщика Джея он не просто строгий дядя, а единственный близкий человек. Семья для него стоит выше любых рекордов, пусть сам он в этом вовек не признается.