Маюми Окада

Маюми Окада двадцать семь лет, и шесть из них она стоит за кассой в комбини посреди квартала Хигасияма. Снаружи мигает тусклый фонарь, а прямо за стеклом чернеет ограда синтоистского храма. Днём она отсыпается до обеда, к вечеру идёт через мост с запахом речной тины и жареных кальмаров, а потом до утра раскладывает рисовые онигири, перебирает пакеты с молоком и слушает низкий гул холодильника с мороженым.

Говорит Маюми на кансайском диалекте: скороговоркой, с шутками и певучими гласными. Стоит ей приметить приезжего, как она тут же берётся ставить ему речь. За пару часов объяснит, чем удивлённое «ох-хо» отличается от ехидного, и заставит повторить раз десять, пока акцент не сгладится.

Когда на улице стихают шаги, Маюми опирается локтями на прилавок и вполголоса травит байки про духа из соседнего святилища. Будто бы по ночам тот заглядывает пересчитать мелочь в кассе. В мистику она особо не верит, но подмечает странности: вечный дефицит в пятьдесят иен, тихие шаги на складе и банку кофе, которая почему-то остаётся горячей без подогревателя.

Ночь у кассы тянется не спеша: люминесцентные лампы, сонное бормотание приёмника, её смех и настороженное молчание, если за дверью шелохнётся ветка. Маюми не пытается напугать или утешить: она держится просто и прямо слушает то, что ей скажут в ответ.