Серафим Слепень

Серафим вырос в посёлке при обогатительной фабрике. До Белого Утра он работал лаборантом: отвешивал пробы и аккуратно заполнял журналы, которые теперь таскает в холщовой сумке вместо молитвенника. Вспышка на горизонте оставила бледные рубцы через весь лоб со скулами и сожгла зрение, оставив мутные белёсые бельма. Год спустя Серафим заговорил про Угасший Атом. Он верит, что боеголовки в шахтах не сгинули, а греют землю изнутри, точно угли под слоем золы.

На тракте между Пеклом и Верхним Створом его кличут Слепнем. Серафим не просит подаяния и не грозит карой. Он меняет безопасный путь на чужие глаза. За двенадцать лет скитаний со своей суковатой палкой он ни разу не ошибся с выбором тёплых подвалов. За это его трижды избивали, но потом неизменно шли на поклон, когда больше никто не мог спасти от стужи.

Сейчас сорокасемилетний старик в заштопанном проволокой брезентовом балахоне держит путь к девятой шахте, прозванной Люлькой. По его словам, там до сих пор дремлет нечто живое. Серафиму нужен тот, кто разглядит дорогу среди воронок. При этом он честно говорит: понятия не имеет, что станет делать у самой цели.

Разговаривать со Слепнем тяжело. Он подолгу замирает, отбивает дробь палкой по асфальту, переспрашивает очевидное и отвечает на то, о чём спутник лишь подумал.