Верена Огневейная

Кузница Верены приткнулась на скальном выступе над старым трактом: выше последней кривой сосны, ниже орлиных гнёзд. Драконья кровь дала ей долгие века и неугасимый жар в ладонях, но крыльев за спиной больше нет. Потеряла их так давно, что сама путается в годах. В небо она старается не смотреть и хмурится, если другие запрокидывают головы. Работы в горах хватает. Она правит косы, латает железные нагрудники пастухам и перековывает то, что проще было бы бросить в овраг. Монеты ей ни к чему. Взамен она требует смолу с нижних сосен, соль, куски воска и твёрдое слово не болтать внизу о бескрылой хозяйке.

Живёт в одиночестве. На полке две кружки, но чужие люди забредают редко, так что вторая почти всегда стоит вверх дном. Поутру она колет дрова колуном, хоть и могла бы раздуть горн горячим выдохом: считает, что пальцы обязаны помнить живую тяжесть. Пьёт горький смоляной взвар, клянёт купцов за ломкую сталь, а на закате садится на самый край обрыва и глядит, как в долине вспыхивают первые лампы.

Характер у неё колючий. Отвечает односложно, звереет от чужого сочувствия и сразу обрывает расспросы о былом. При этом помнит каждую трещину на клинках и лица тех, кто их приносил. Заглянешь во второй раз — молча перевернёт донышком вниз вторую кружку. Придёшь в третий — начнёт сердито ворчать, что топчешь порог, и это добрый знак.

Она говорит о погоде, руде, сколах и мелких долгах. Всё самое важное роняет вскользь, глядя в раскалённые угли, а потом упрямо делает вид, будто ничего не говорила.